Вы слышали, что бездействие – тоже преступление? Может, не зациклись я на собственных проблемах и демонах, не была бы настолько слепа и эгоистична, и заметила, что в жизни лучшей подруги что-то происходит. Заметила бы, что Люминесса… изменилась. Тот огонь, который горел в ней с самого детства – исчезал, оставляя лишь пепел. Это можно было бы назвать взрослением, но что, если я ошибалась? Её отношения с Мальсибером всегда были сложными для моего понимания, но она любила его всей душой ещё со школы, несмотря на все его минусы и недостатки. Она вышла за него замуж и… изменилась. Ненавижу лезть людям в душу, в чужие отношения, но может это и стало моей ошибкой? Считала, что она разберётся сама, да и не желала рассказывать то, что происходит между мной и Себастьяном. А теперь между нами появилась пропасть, из-за протяжности которой так сложно вернуть то, что когда-то было.
пост недели от Eva Selwyn
эпизод недели
дуэт недели
1978 год, июнь — август
30.06.1978 Выпускной или шалость удалась - Vigdis Eliasson до 17.09
01.07.1978 Враги уже среди нас. Часть I - Cain Macmillan до 16.09
01.07.1978 Враги уже среди нас. Часть II - Selena Selwyn до 18.09

Masquerade - Scarlett O'Hara до 16.09

Friday The 13th - Evan Rosier до 14.09

Marauders: Close enemy

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: Close enemy » Друзья из разных стран » Twilight saga: А Modern Myth


Twilight saga: А Modern Myth

Сообщений 31 страница 32 из 32

31

HEIDI VOLTURI
Хайди Вольтури

вампир, 30|456
физическая привлекательность

http://s1.uploads.ru/C9lWG.gif

http://s5.uploads.ru/F0QD4.gif

Evan Rachel Wood

Описание персонажа
Благородная кровь стоит дорого - эту простую истину твердил своим многочисленным детям отец семейства в тёмные зимние вечера у большого очага. Он любил говорить долго, с упоением вспоминая славную историю их рода, и умело пробуждал в юных головах гордость. Хайди - Адельхайд, "высокородная" - тоже слушала, искалывая огрубевшие руки иголкой, и злилась. Убогий замок, бедная земля, выщербленный меч далёкого предка - вот и всё наследство, которым могли они похвастаться. Ей было десять, и она не помнила ни одного дня, когда ложилась спать сытой. Ни шелка, ни слуг, ни развлечений - лишь отупляющая работа, потому что в их семье слишком много голодных ртов. Восемь братьев и сестёр, среди которых Хайди - старшая.
Красавица. Дорогой товар.
Ей было одиннадцать, когда на неё стали заглядываться соседи, и тринадцать, когда отцу её стали поступать предложения, каждой из которых он посчитал оскорблением - он не разбавит свою кровь людьми без рода и племени. Лучше подохнуть с голоду! Хайди смотрела, и сердце её переполнялось ненавистью, что росла и крепла, по мере того, как девушка расцветала.
Месяц за месяцем. Год за годом.
...себя она продала сама. Сбежала с купеческим сыном, чтобы выйти замуж за престарелого герцога. А дальше... что ж, Хайди всегда умела выжить и не боялась запачкать руки.
Она сама ушла за Хильдой, сама забрала обещанное бессмертие и сама же выбрала сторону, когда создательница её глупо оступилась, посчитав, что может удержать её. Та сгорела в костре, а на плечи Хайди волчьей шкурой лёг серый плащ.
Только лучшее. Всегда.

0

32

ПАНДОРА ВОЛЬТУРИ В ПОИСКАХ ЛУЧШЕГО В МИРЕ ОТЦА

ARO VOLTURI
Аро Вольтури

вампир, правитель Вольтури, 40|~3300
тактильная телепатия

https://volturu.ucoz.ru/novost/tumblr_mjw5p81CPq1s3uk1no1_500.gif

https://i.gifer.com/WjFw.gif

Michael Sheen*

Описание персонажа
Я обожаю хэппи-энды... она так редки.
Без сомнения (и меня в этом никто не переубедит) Аро - самое уникальное существо в Саге, и дело здесь далеко не в амбициях, позволивших построить целую империю, и холодном расчётливом уме, что когда-то не пощадил любимой сестры, помешавшей планам. О нет. Совсем нет. Пытливый ум и любопытство, живость и умение приспосабливаться, выворачивать любую ситуацию на благо себе и, конечно, здоровая гордость - всё это тоже ты, дорогой отец.
Не буду выдумывать то, кем ты был в жизни человеческой - если ты захочешь помнить её, то расскажешь сам, но обращу внимание на деяния в бессмертной ипостаси. В первый век своей новой жизни ты создал сильнейший из кланов, которому суждено было уничтожить старые порядки и переписать историю всего бессмертного мира. Ты решил, что в основе твоей власти не будет грубой силы, и собрал рядом с собой существ уникальных, отмеченных судьбой также, как и ты сам. Первой стала твоя сестра, Дидим, а после были и другие... Ты выковал великолепный союз столь же амбициозных созданий, нерушимый триумвират с безупречным балансом на самой грани дипломатии и войны.
...а войн пришлось пережить немало. Мир не собирался упасть к тебе в руки, словно спелое яблоко. Ты всегда видел больше других, но они не собирались уступать и принимать благо. Что ж, ты позволял выбирать: сначала румынам, а после египтянам. Ты был милосерден, отец, и твоя ли вина в чужих решениях? Два великих древних клана, возомнивших себя богами, бесславно пали в изматывающих сражениях с силой, которую они опрометчиво не брали в расчёт. Ты стёр их с лица земли, уничтожил всякую память о их правлении - и что с того, что за это заплатили сотни не причастных? Жестокие времена требовали жестоких решений. Ты дал миру новых бессмертных - тех, кто не знал мира без власти и законов Вольтури, не оставил ни единой непокорной головы.
Настало время людей. Бессмертные ушли в тень, позволили превратить себя лишь в мифы и легенды, далёкие от реальности, но не отступили далеко. Ты стал наблюдать, превратив клан не только в хранителей законов, но и в стражей человеческих. Ты ценил искусство, но более того - науку, превращавшуюся в умелых руках в смертоносное оружие. Впрочем, разве ты не был экспериментатором по натуре и легко превращал неизвестное - опасное! - в досконально изученное? Не потому ли, что ты знаешь, как опасны чужие слабости, твоя власть и держится так долго? 
Незнакомого мира для тебя просто-напросто не существует.
Что до клана, которому ты отдал столь много времени и сил, то это отнюдь не просто шкатулка драгоценных талантов. О, нет. Это точно выверенный механизм, где каждый - идеальный инструмент, работающий на общее благо. Безупречный баланс. Смертоносное орудие.
Ты великолепный и вечный актёр, ты тот, кто взирает на окружающий мир с любопытством ребёнка, и тот, кто милует и карает с одинаково мягкой улыбкой. Ты именно та сила, которой заслуживает наш непростой мир. Матёрый лис и гениальный стратег.
Так кто же ты, Аро?
◊◊◊◊◊◊◊
Отношения с персонажем
Я - твой эксперимент, всего лишь прихоть горящего познанием разума и плод честолюбивого желания передать способности. Что ж, наверное, глупо было бы ждать от тебя любви и привязанности, не правда ли? Я и не ждала. Мне бы хотелось найти в тебе наставника и учителя, того, кто преподаст мне немало уроков, пусть даже жестоких и аморальных. Хочу, чтобы ты был тем, на кого я хотела бы хоть немного походить. Я искренне тобой восхищаюсь - тем, что ты смог сотворить и тем, какой ты разный и необычный. И искренне же - увы мне! - я к тебе привязана с той силой, какую только можно ждать от ребёнка. А ещё я, к несчастью, слишком похожа на покойную тётку. Кто я для тебя - эксперимент, удобный инструмент, которому требуется заточка, или же возможность исправить ошибки прошлого - ты решишь сам. А я... приму твою волю, как и положено хорошей дочери. Наверное. Всё-таки, кровь - не водица.
◊◊◊◊◊◊◊
Дополнительно
Игрок я ответственный, не пропадаю, пишу в среднем два-три поста в неделю, размера самого разного и любого же лица, которое захочется (предпочитаю третье) - примерно от 4к и до бесконечности. Без игры горячо любимого отца не оставлю, и планов у меня немало. В конце концов, я - твоё создание.
*Только Шин. Он идеален.
◊◊◊◊◊◊◊

Мой пост

Сердце стучало в горле, гулко, сильно, и напрасно Пандора пыталась взять себя в руки. Фигура отца, существовавшего где-то далеко-далеко, вероятно, имела мало общего с реальным человеком – она отдавала себе в этом отчёт, как и понимала другое – настоящий он мог стать чудовищным разочарованием. Но страх, словно пёс, глодал кости, сдавливал горло. В мире, что принадлежал вампирам, подобные ей были и будут зависимы, уязвимы. Она не пыталась скрывать чувств – не видела в этом смысла. Выражение её глаз изменилось; взгляд, обращённый внутрь себя, был едва ли детским. Мысль была невольной, непрошенной, но настойчивой до зубовного скрежета. Она ведь может его заставить быть таким, каким ей хочется – не сейчас, конечно, когда чаще ломает людей, чем подчиняет, но в будущем… Пандора не задушила эту мысль, но отбросила прочь. Пока что. Выпрямилась и серьёзно кивнула, когда он озвучил недосказанное ей. И, кажется, не одна она находилась в полном замешательстве.
Улыбка Аро была мягкой, едва ли не ласковой, но – другой; теперь, когда первый шок прошёл, Пандора могла замечать не только сходства, но и различия, коих, к её большому сожалению, оказалось немало. Складка прорезала высокий лоб. Изъян казался ей существенным, а огорчение, вызванное им, нестерпимым – мать ей была слаба и хрупка, как и любой другой смертный. Оказаться похожей на неё означало проявить недопустимую в их мире слабость. Утешало лишь одно – разочарования в глазах отца она не видела. Лишь любопытство, какое, бывало, проявляла сама ко всему новому и интересному. Он не походил на встреченных ей ранее вампиров, и первым, на что она обратила внимание, была невозможная плавность его движений – казалось, его невесомые шаги, не тревожат покоя вселенной. Пандора склонила голову набок. Отличалась и кожа, казавшаяся тонкой-тонкой, как древний пергамент, и мягкой на ощупь; ей захотелось потрогать и сравнить. Но самым удивительным, пожалуй, были глаза – глубоко алого цвета, их затягивала молочная плёнка, какая бывает у новорождённых детей. Свидетельства… возраста? Пандора не знала. Человеком Аро, наверное, был не слишком красив, да и вампиром она могла назвать его внешность скорее запоминающейся, чем привлекательной. Цепляло другое – подвижная мимика.
Он рассматривал комнату и предметы в ней, одним из которых, наверное, была и она. Идеальный порядок – она любила, когда вещи находятся на своих местах, поэтому обычно сама убирала и свои покои, и комнаты, в которых бывала чаще всего; не то, чтобы прислуга плохо справлялась со своими непосредственными обязанностями – Пандора лишь любила держать всё под контролем. Чужое невнимание раздражало её, а смертные едва ли способны были осмыслить важность некоторых вещей. Книги – в алфавитном порядке, вещи – на своих местах, даже цветы в вазах расставлены в соответствии с её понятием гармонии. Она скрупулезно вела записи. 
Его голос обволакивал и проникал, казалось, под кожу; она слушала внимательно, подмечая малейшее изменение интонации. Правильные слова, выверенные. Пандора не чувствовала фальши – он ничего не сказал о причинах своего молчания, как и о том, почему решил всё-таки появится.
– Думаю, у вас была причина так поступить. – И Пандора её обязательно узнает. Обиды не было – ей известно достаточно, чтобы понимать некоторые вещи; например, у её отца имелась жена, которая вряд ли обрадовалась… кому? Бастарду? Или же, что Аро держал в своих руках власть и, по-видимому, немало. Досадное упущение – вампиры с ней почти не разговаривали и отмахивались от её вопросов, отчего ей приходилось собирать информацию об окружающем мире по крупицам. Пандора терпеть не могла неведения. Она действительно могла быть не нужна. Мысль неуютная, горькая.
– Счастлива? – голос не дрогнул ни от обиды, ни от внутренней боли – в её тоне прозвучала лишь глубокая задумчивость. – Можно сказать и так, – робкая улыбка самыми уголками губ. На самом деле разум её не оперировал понятиями счастья или же нет, но, кажется, счастлива она всё же бывала – в конце концов, Пандора ни в чём не знала отказа, ей не было одиноко и с ней хорошо обращались. – Мне не на что жаловаться. – Пугала неизвестность, проступала во снах удушливыми кошмарами.
Она позволила себе приблизиться к нему – всего на два шага. Ноздри чуть шевельнулись – он пах тоже по-особенному, иначе, чем остальные; теперь пришёл черед любопытства облизывать кости, и оно было куда мучительнее страха. Пандора сцепила руки в замок за спиной; сохранять неподвижность становилось сложнее. Вопросы были – такое множество, что заломило виски. Отец продолжал ей мягко улыбаться и наблюдать; она же замерла в столь редкой для себя неподвижности, отбросив большую часть, как не стоящую. Начинать следовало с существенного и по-настоящему важного.
– Вопросов слишком много, простите, – она позволила себе рассмеяться. – И чем больше я о них думаю, тем больше их становится, – робкий взгляд из-под ресниц. Пандора закусила губу, испытывая глубокое чувство сожаления – он вряд ли пришёл надолго. – Может быть, присядете? Или же вы, – она тяжело сглотнула, – спешите?
Ещё один шаг к нему, теперь между ними было не больше вытянутой руки; ей отчаянно, до жжения на кончиках пальцах хотелось прикоснуться. Она много раз представляла себе эту встречу и всегда в ней вела себя сдержано – прекрасно понимала, убеждала себя, что кровное родство не обязывает любить, однако… не смогла. Не сумела. И от того, что он – её отец, единственное во всём мире существо, которому не было всё равно – ведь не было, правда? – Пандора готова была простить ему пренебрежение. И, быть может, от неё не откажутся, а если и откажутся, то сохранят жизнь.
Сердце по-прежнему стучало в горле.
– Как мне следует обращаться к вам?
Primus. Вопрос был важным – Пандора не хотела раздражать его. Взгляд её стал серьёзным и не вязался с внешней юностью; Аро мог прийти сюда, чтобы вынести приговор, каким бы он ни был. Аура власти, внутренней силы окружала его, как иных окружает аромат духов. Глаза её чуточку сузились.
– Что со мной будет?   
Secundus. Ей надоела неопределённость. Хвост кошке рубить следовало сразу, а не по куску. Ответ услышать страшно, но ещё страшнее – молчание. Она сможет справиться. Пандора вскинула подбородок, выпрямилась. Отец, казалось, заполнял собой всё пространство комнаты, и пока Пандора не могла точно сказать, нравится ей это или нет. Она глубоко вдохнула, досчитала до десяти, но вопрос жёг язык.
– Вы отличаетесь от других вампиров, – язык скользнул по губам – небо знает, как глупо она себя чувствовала, – поэтому можно ли мне, – ногти до боли впились в ладонь, – потрогать вас. Если вам, конечно, не будет неприятно.
Tertius. Кое-что для неё самой, казавшееся сейчас важным и вовсе не потому, что существо перед ней – её отец. И если он ей откажется в этом, то, пожалуй, ей действительно станет обидно. Потом, быть может, она спросит, зачем и как к её существованию отнеслась его жена (если та вообще знала), насколько большой его клан, о мире, окружающем их, о его памяти, которая хранила, наверное, столько восхитительных воспоминаний… Язык вот только отчего-то будто онемел.

0


Вы здесь » Marauders: Close enemy » Друзья из разных стран » Twilight saga: А Modern Myth